ОРКСЭ Ками: Древние Божества и Их Роль в Японской Религии
Древняя практика поклонения
Японская религия синто, имеющая тысячелетнюю историю, обогащена множеством божеств, называемых ками. Важной частью практик является поклонение и почитание этих ками. Одним из важных аспектов синтоистской религии является связь с природой и окружающим миром.
Разнообразие ками
Интересно, что ками могут представлять как природные объекты, такие как деревья, горы или водопады, так и абстрактные понятия, вроде счастья или плодородия. У каждого ками есть своя история и значения, влияющие на повседневную жизнь японцев.
Ритуалы и церемонии
Японцы выполняют различные ритуалы и церемонии в честь ками. Например, ритуал очищения под течением водопада, называемый мисоги, считается освящающим и способствующим духовному очищению.
Религиозные объекты и строения
Самбо – особый столик, куда подносится вода и соль в качестве жертвы, а также алтарь камидана, где проводятся молитвы и поклонения. Дзиндзя, священный храм, включает в себя множество элементов, символизирующих связь между человеком и ками.
Роль женщин
Важную роль в синто играют женщины, известные как мико. Они помогают в проведении церемоний и обрядов, а также участвуют в бракосочетаниях и других религиозных празднествах.
Мураками и его влияние
Харуки Мураками, известный японский писатель, также испытывает влияние синто в своем творчестве. Его работы глубоко пронизаны темами музыки и духовности, что делает его одним из наиболее интересных современных авторов.
Заключение
Синтоистская религия и культура Японии до сих пор остаются загадочными и увлекательными для исследователей и поклонников. Ее традиции и обычаи продолжают жить и развиваться в современном обществе, сохраняя свою уникальность и привлекательность.
## Ссылки и Источники
- Япония: Религия и культура - Харуки Мураками
- Изучение синтоизма в современном мире - Институт исследований японской культуры
- Современные тенденции в синтоистской практике - Японская академия наукРанняя религиозная жизнь японцев (III век до н. э. — V век н. э.)
Тории святилища Оомива-дзиндзя, за которым высится гора Мива, являлись опорным местом рода Ямато, который объединил Японию и ее синтоистскую религию.
Портрет О-но Ясумаро, составителя государственной хроники Кодзики.
Синтоизм и буддизм (VI—XVI века)
Мандала, изображающая будду и эквивалентных ками.
Конфуцианство и китайская философия (XVI—XVII века)
Портрет Хаяси Радзана на бумажном свитке восемнадцатого века.
Синтоизм и японское государство (XVII—XX века)
Портрет Хираты Ацутанэ, выполненный неизвестным художником.
Государственный синтоизм (конец XIX века — 1945 год)
Банкнота 50 сенов 1944 года с изображением храма Ясукуни.
От Мэйдзи к эпохе Сёва
Каннуси освящает автомобиль.
Хару́ки Мурака́ми (яп. Мураками Харуки, род. 12 января 1949 года, Киото) — японский писатель и переводчик. Его работы переведены более чем на 50 языков и стали бестселлерами как в Японии, так и за ее пределами.
Литературные награды за конкретные произведения
Награды за творчество в целом
Почетные научные степени
Литература на русском языке
Манга и аниме.
Параллели между религиозными понятиями в искусстве Японии и Дальнего Востока
Сегодня в нашем обсуждении мы с Анной Егоровой, искусствоведом и сотрудником Государственного музея Востока, обсудим, как религиозные понятия влияют на искусство Японии и Дальнего Востока.
Ритуальная нечистота в иудаизме
Основная тема двух глав Торы – Тазриа (когда женщина зачнет) и Мецора (прокаженный) – связана с ритуальной нечистотой. В Тазриа рассказано о роженице и различных кожных заболеваниях. В Мецора подробно описана проказа и процедуры очищения от нечистоты.
Религиозные понятия в японской культуре
Японское мировоззрение представляет собой сложный конгломерат нескольких религий – буддизма, синтоизма, даосизма и конфуцианства. Эти религии имеют свои особенности в восприятии нечистоты и методах ее очищения.
Анна подчеркивает, что приход буддизма в Японию в VI веке не отменил уже существующей сложной системы местных верований. Синтоизм, буддизм, даосизм и конфуцианство смешались, создав уникальное религиозное окружение.
Параллели и сходства
В иудаизме и японской культуре существуют параллели в восприятии ритуальной нечистоты. Обе традиции содержат законы и процедуры очищения от нечистоты, чтобы избежать осквернения и сохранить священное.
Связь между искусством и религиозными понятиями открывает новые грани понимания и интерпретации произведений искусства Японии и Дальнего Востока.
А. Е.: Думаю, что понимание влияния религиозных понятий на искусство позволяет углубить наше восприятие и понимание культурных проявлений разных народов.
У. Г.: Спасибо, Аня, за ваше интересное рассмотрение этой темы. Было очень познавательно поговорить с вами о религиозных параллелях между иудаизмом и японской культурой.
Разговор завершен.
Синтоизм и синто-буддийский синкретизм
Синтоизм и буддизм в Японии начали сливаться уже в XI веке, создавая так называемый синто-буддийский синкретизм. В синтоизме отсутствует понятие греха, вместо этого используется понятие ритуальной нечистоты. Боги в синтоизме амбивалентны, они не хороши или плохи, а просто существуют.
Кодзики – первый мифологический свод
В 712 году появляется первый мифологический свод Кодзики, где установлена главная группа богов. Идзанами и Идзанаги являются первыми богами, родителями всех островов и божеств. Первое ритуальное омовение приписывается мужскому богу, Идзанаги.
Нисхождение в подземное царство
В одном из мифов о нисхождении в подземное царство, богиня огня Идзанами умирает при родах и слетает в посмертное царство. Ее муж, Идзанаги, пытается ее вызволить, спускаясь в подземный мир. Он не удаетсЯ вывести ее оттуда, и при возвращении на землю совершает ритуальное омовение, так как был осквернен смертью.
Смерть как источник нечистоты
В японской культуре смерть считается самой большой скверной. Ритуальная нечистота связана с понятием близости к смерти. Точно так же, как в иудаизме, где источником ритуальной нечистоты является мертвое тело.
Общие черты с иудаизмом
Как в иудаизме, так и в японской культуре, ритуальная нечистота обозначает близость к смерти. Нечистота связана с понятиями рождения, болезней и прочих физиологических процессов, которые приближают человека к смерти.
В итоге, выделение границы между священным и нечистым происходит в обеих культурах через присущее человеку стремление к определению смерти и жизни.
А. Е.: Хотела дополнить, что в японской культуре существует осквернение болезнью, проказой. Проказа была известна в Японии, и прокаженные воспринимались как парии. Они были выведены за пределы сословной системы, вынесены из общества.
У. Г.: В иудаизме прокаженный тоже должен покинуть стан. Более того, он должен все время кричать: «Я — прокаженный, я — прокаженный!» Буквально такие слова он должен произносить, чтобы никто к нему не приближался. В связи с близостью смерти я прочитаю средневековый текст Йехуды Галеви из знаменитой книги, которую обычно называют Сефер ха-Кузари, хотя вообще-то название этой книги — «Книга защиты униженной религии». В ней описывается дискуссия между хазарским царём и раввином. И хазарский царь выясняет, в том числе, эти законы ритуальной чистоты, которые ему кажутся сложными и не очень понятными. Раввин ему говорит:
Я уже сказал тебе, что наш разум и божественный несоизмеримы, и подобает, чтобы мы не пытались искать объяснений этим великим явлениям. Но, испросив прощения у Всевышнего, ибо не берусь утверждать, что все именно так, я бы сказал, что, возможно, проказа и поллюция связаны с нечистотой мертвого. Ведь смерть — это самая большая потеря, а прокаженный орган как будто мёртв. И то же можно сказать о напрасно излившемся семени, ибо оно обладает природным духом жизни, и было готово стать каплей, из которой сформируется человек, поэтому потеря семени есть нечто, противоположное жизненности и духу жизни. И ощущение этой потери дано лишь тем, кто обладает тончайшей духовностью и благородной душой, связанной с Божественностью посредством пророческих видений или достоверных представлений. Есть люди, которые испытывают душевную тяжесть все то время, пока они не очистились после поллюции. Они из опыта знают, что их прикосновения вредят таким тонким по своей природе вещам, как жемчуг и вино.
(Йехуда Галеви. Сефер ха-Кузари, 2:60).
Йехуда Галеви таким образом проводит связь со смертью. И эта связь подводит нас к разговору о взаимоотношении между миром живых и миром мёртвых в иудейской и в японской традиции.
Начнём, Аня, с вашего рассказа о взаимоотношениях между этими двумя мирами.
А. Е.: Да, отношения между ними интересные и несколько запутанные. Как я уже сказала, в Японии существует как синтоистская, так и буддийская традиция. До появления буддизма на островах бытовало представление о мире мертвых, но оно не было четко артикулировано. Было понятно, что Идзанаги туда спустился, потом поднялся и вынужден был очиститься. Но разработанной концепции того света не было. Имелось просто некое инобытие, которое воспринималось как слепок с этого мира, но только тёмный — царство темноты. С приходом буддизма появилось сразу несколько концепций инобытия. В первую очередь, это идея перерождения, общая для буддизма и некоторых других религий, которая приходит из Индии.
Очень многие люди, в основном японцы, представляют себе существование после смерти как перерождение, перевоплощение в иное существо или в неживой объект. Но в буддизме также существует концепция рая и ада. Существует направление буддизма под названием амидаизм, которое примерно в VIII веке добирается до Японии. Оно предлагает не только перерождение или нирвану как высшее состояние соединения с божеством, но еще и промежуточные варианты: это рай — так называемая «Чистая земля», где властвует будда Амитабха (он же Ами); и, соответственно, ад. Для праведников рай — это промежуточное состояние между нирваной и обычной жизнью, а грешники попадают в ад и мучаются там бесконечно.
Тайма Мандала. Будда Амитабха в Чистой Земле, XIV в. Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
Надо сказать, что в синтоизме смерть — это самое страшное осквернение, и все погребальные обряды в Японии исполняются по ритуалам буддизма. Даже на уровне обрядовости — свадьбу, рождение, совершеннолетие детей можно отпраздновать по синтоистскому обряду, но для смерти используются исключительно буддистские ритуалы. Буддизм дает возможность перехода человека в одно из иных состояний.
У. Г.: Аня, а мир живых и мир мёртвых — они как бы разделены? Мертвые ушли, и всё? Или есть истории о проникновении мертвых в жизнь живых?
А. Е.: Идея возвращения, или даже пограничного состояния между жизнью и смертью, есть и в синто, и в буддизме, и в народных верованиях, и, безусловно, в фольклоре. Это так называемые «неупокоенные души», которые по разным причинам застряли между миром живых и миром мёртвых. Из доктрины буддизма мы знаем, что самым страшным в человеческом существовании является его привязанность к феноменальному миру, его страсти, которые не позволяют ему освободиться и стать просветленным.
Утагава Куниёси. Призрак Оива. Токкайдо ёцуя кайдан, 1836. Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
Обычно именно страсти и являются теми зацепками, которые держат душу в этом мире, не дают ей уйти. Это может быть ненависть или, наоборот, очень сильная любовь, которая привязывает человека к этому миру, в результате чего он буквально находится в пограничном состоянии.
У. Г.: Держат душу уже умершего?
У. Г.: А душа умершего привязана к этому миру. И как она себя проявляет?
А. Е.: Она может проявлять себя по-разному. Я бы проиллюстрировала это с помощью нескольких сюжетов из японской литературы, мифологии и театра. Наиболее близкое к фольклору представление о «неупокоенных душах» связано с оборотнями.
В японской культуре демонология исключительно развита и разнообразна, среди них есть оборотни как местного происхождения, так и заморского. Есть китайский оборотень — лиса-кицунэ, есть тануки — енотовидная собака, которая в переводе известна как барсук-оборотень. А еще есть коты-оборотни.
Существует легенда о страшном кошачьем монстре из Ако, в которого вселилась душа умершей женщины, чтобы отомстить убийце своего господина.
Тоёхара Кунитика. Оное Кукигиро V в роли Отоваке Неко но ке, Бандо Мицугоро IV в роли Айшио Митиноку, Оное Кукигиро V в роли Исогая Мибуносоке в спектакле театра Кабуки Токай Кидан Некомата Яшики, 1870. Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
Вассальная верность в средневековой Японии распространялась не только на мужчин, но и на женщин, поэтому вполне допустимо, что женщина пыталась спасти своего господина. Она была предательски убита своей приятельницей по княжескому двору, и вернулась в виде кошки, которая когда-то ей принадлежала. Эта кошка превращается в кровавого монстра. Она сначала мстит за смерть своего господина и убивает всех обидчиков. В некоторых либретто (а это была довольно популярная пьеса театра кабуки) пишут, что потом она входит во вкус и начинает бесчинствовать. Каждый раз, напитываясь кровью новых жертв, она становится все более страшным монстром.
У. Г.: То есть, она становится вампиром каким-то, да?
А. Е.: Да. И остановить ее почти невозможно. Появляется только один герой, который физически истребляет ее. Поскольку дух воплотился в физическое тело, стал кошкой, то необходимо и саму кошку уничтожить — физическую оболочку и душу. Герой где-то в горах преследует эту кошку, излавливает ее, но самое замечательное, что он уничтожает ее при помощи двух борцов сумо.
Утагава Куниёси. Борец сумо Коёнаги Цунекичи, ок. 1840. Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
Интересный ход, потому что сумоисты — очень сильные; все знают, что они имеют крупное телосложение.
У. Г.: А кошка маленькая.
А. Е.: А кошка маленькая. Но, с другой стороны, сумо — это ведь ритуальная борьба, которая проводилась в синтоистских храмах, наряду с очистительными молитвами.
Ринг для борьбы сумо в храме Сетагая-Хатимагу. Токио. Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
У. Г.: То есть это борьба не только на телесном, но и на духовном уровне?
А. Е.: Да, на божественном уровне. Скажем так, это имитация божественных деяний. Сумоисты оказываются не только обладателями силы, но и носителями духовных начал, которые помогают им справиться с кошкой-оборотнем.
Это очень интересный сюжет. Мы здесь видим, что методы борьбы — физические, и завязаны на синтоизме.
У. Г.: Я обращусь к некоторым еврейским источникам, которые рассказывают нам о взаимодействии между миром мёртвых и миром живых. В Писании, в первой книге Шмуэля (в синодальном переводе — первая книга Царств), есть рассказ о том, как царь Шауль (Саул) пытается вызвать дух пророка Шмуэля (Самуэля) и с ним посоветоваться. Идут военные действия, филистимляне атакуют евреев, царь Шауль ничего не может поделать, и вопрошает Господа.
Но не отвечал ему Господь ни через сновидения, ни через урим, ни через пророков. И сказал Шауль слугам своим: «Разыщите мне заклинательницу духов предков, я пойду к ней и вопрошу через нее». И сказали ему: «Вот, есть заклинательница духов предков».
(Книга Шмуэля I (I Цар.), 28:6–11).
Вообще говоря, в Писании сказано, что таких женщин нужно уничтожать. Те, кто заклинает духов предков, подлежат казни, это колдуньи. Затем рассказывается о том, каким образом Шмуэль разговаривает с царём. Это в Писании.
Якоб Корнелис ван Оостсанен. Саул и ведьма, 1526. Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
У Иосифа Флавия в «Иудейских древностях» мы находим следующий замечательный фрагмент, касающийся мудрости Соломона. Флавий пишет, что Соломон мог совладать с демонами, которые проникают в этот мир.
Соломон оставил после себя заклинания для излечения всяких болезней и волшебные формулы, с помощью которых возможно так связать демонов, что они никогда более не рискнут вернуться к людям. Это искусство до сих пор еще весьма сильно процветает среди нас. Так, например, мне пришлось слышать о некоем Эльазаре, нашем единоплеменнике, как он однажды в присутствии Веспасиана и сыновей последнего избавил всех, одержимых злыми духами. При этом он поступал следующим образом: он подносил к носу одержимого демоном палец, на котором находился перстень с включенным в него корнем указанного Соломоном растения, и тем извлекал у бесноватых демона из ноздрей. Больной, конечно, тотчас падал замертво на землю, и всякий присутствовавший при этом готов был поклясться, что он уже больше не придёт в себя, если бы не Соломонова формула. Желая убедить присутствующих в том, что он действительно обладает указанной силой, Эльазар велел ставить вблизи бесноватого наполненный водой кубок и сосуд для омовения ног, и приказывал демону при выходе из тела больного опрокидывать этот самый сосуд, чтобы все зрители на деле могли убедиться, что злой дух действительно покинул одержимого. Так как дело таким образом и происходило, то всем представлялась возможность убедиться в глубокой мудрости Соломона.
(Иосиф Флавий. Иудейские древности, кн. VIII, гл.2, §5).
Я читал этот текст в переводе Германа Германовича Генкеля, это известный переводчик, востоковед. Он пишет такое примечание к этому тексту:
Что монотеизм, каким он должен быть по учению Моисея, не мог допускать мысли о существовании духов, это ясно само собой. Лишь после вавилонского плена, когда евреи пришли в теснейшее соприкосновение с парсизмом (он имеет в виду Персию), в народные представления глубоко внедрились учения о демонах и их могуществе, хотя без того специфически парсийского характера, в силу которого духи и демоны являются самостоятельными, рядом с благим божеством (Ормуздом) существующими созданиями. (Собственно говоря, в монотеизме такого быть не должно.) Напротив, по духу иудаизма такая самостоятельная деятельность демонов явилась совершенно неуместной и невозможной.
(Иосиф Флавий, Иудейские древности в 2 ч.; переводчик Г. Г. Генкель. Примечание к кн. VIII, гл. 2, § 5).
Действительно, если говорить о чистом монотеизме средневекового, например, теологического разлива, понятно, что обращение к мертвым и к духам является чем-то совершенно невероятным. Но если мы обратимся к талмудическим источникам, то там мы тоже отыщем варианты взаимодействия между миром мёртвых и миром живых. Так, в Вавилонском Талмуде говорится следующее:
Рабби Аббаху говорит: «Мертвец слышит всё, сказанное в его присутствии, пока не накроет его могильный камень».
По этому поводу расходятся рабби Хия и рабби Шимон бен Раби. Один говорит: «Пока не накроет могильный камень», а другой говорит: «Пока не истлеет его плоть».
(Вавилонский Талмуд, Шаббат 152б).
Затем приводятся слова рабби Элиэзера, который говорит так:
Хранятся души праведников под престолом славы, ибо сказано: «Душа господина моего завязана в узле жизни». (1 Цар., 25:29). Но души грешников связаны, и пращой перебрасывают их два ангела из одного конца мира в другой, ибо сказано: «А души врагов твоих выбросит Он как из пращи»
И тут один из мудрецов спрашивает: «А что же с душами обычных людей?» То есть праведники — под престолом славы; злодеи — не находят себе места, их перебрасывают ангелы из конца в конец, их души мечутся; а что с обычными людьми? И рабби Нахман говорит:
Если бы я умер, некому было бы разъяснить это вам. Так говорил Шмуэль: «Души обычных людей и души грешников спускаются в преисподнюю (понятие преисподняя, или геенна, или шеоль, в талмудической литературе встречается довольно часто), но первым дается покой (обычным людям; они спускаются в преисподнюю и им даётся покой), а вторым не даётся покой».
То есть души грешников, совершивших какие-то серьёзные преступления (например, смертный грех или самоубийство), не обретают покоя. Упоминания о неупокоенных душах вместе с идеей метемпсихоза (на иврите это называется гильгуль нешамот) начинают встречаться в еврейских источниках примерно с X века.
Например, рав Саадья Гаон категорически отрицает возможность перерождения душ, спорит. По-видимому, раз он с кем-то спорит, то, видимо, существует точка зрения, что такое возможно.
В каббалистической литературе, начиная с XIII века, идея перерождения душ (гильгуль нешамот) обретает все большее влияние. В трудах позднейших каббалистов, а также в хасидской литературе эта идея становится одним из основных понятий. С этой идеей, по-видимому, связано также понятие диббук, о котором я сейчас расскажу чуть более подробно. Но сначала, может быть, вы, Аня, расскажете о подобных явлениях или ситуациях?
А. Е.: Перерождение душ — это вещь, очень важная для средневекового японского сознания, а не просто основа буддизма. Она сильно романтизируется, начинает влиять на поведенческие модели людей, и зачастую на их отношение к смерти и к неупокоенным душам. Не только ненависть и месть может служить отягчением, из-за которого душа не может окончательно уйти из этого мира. Большая любовь тоже может быть такой привязкой. Многие слышали о таком явлении японской средневековой жизни, как двойные самоубийства влюбленных, когда юноша и девушка по какой-то причине не могут быть вместе и договариваются совершить совместное самоубийство, чтобы возродиться вместе в следующей жизни. То есть побыстрее закончить жизнь здесь, чтобы в следующей жизни им ничто не мешало. Почему-то среди японцев XII — XIII, а тем более XVII — XVIII веков, уже в рамках городской культуры, устанавливается убеждение, что супруги связаны в трёх перерождениях, а возлюбленные — в девяти.
У. Г.: Надо же!
А. Е.: Да. Иногда бывало так, что самоубийство не удавалось совершить обоим. Например, один из влюблённых выживал, или ему не давали совершить самоубийство, или он трусил в последний момент. Так вот, второй возлюбленный не может уйти в иной мир. Он остаётся в промежуточном состоянии и может начать мстить своему возлюбленному за то, что тот не последовал за ним, не умер.
Есть такой замечательный японский литератор XIX века, Санъютей Энтё, автор романа «Пионовый фонарь».
Санъютэй Энтё. Пионовый фонарь, 1976, Издательство «Художественная литература»
Этот роман блистательно переведен на русский язык Аркадием Стругацким. Как раз в этом романе и случается ситуация, когда дух девушки начинает мстить. Я хотела бы просто рассказать о том, как именно происходило избавление от этого назойливого духа.
Некий молодой человек по имени Хагивара был помолвлен с прелестной девушкой Оцую, а затем вынужден был на некоторое время ее покинуть. Пока он находился в отъезде, до него дошли слухи, что Оцую умерла. Он очень расстроился, но через несколько лет получил известие о том, что она вовсе не умерла, а жива и готова с ним встретиться. Он встречается с этой девушкой, при ней служанка, которая носит фонарь в форме пиона. Молодой человек страшно счастлив, он готов жениться на своей избраннице, и тут его товарищи говорят: «Ты разве ничего не заметил? Это же призраки. У них нет ног, у них истёртые сбитые подолы платьев».
Цукиока Ёситоси. Призрак, 1886, ксилография из цикла «Сто ликов луны». Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
И тогда этот молодой человек приходит в ужас и обращается к тому товарищу, который его предупредил о том, что это привидения. Выясняется, что встречи с духом девушки несут смерть для молодого человека, и Юсай рекомендует ему обратиться к настоятелю буддийского храма, взять у него амулеты, ярлыки, и заказать молебны.
У. Г.: Этот буддистский монах — специалист по борьбе с привидениями.
У. Г.: Да, драматическая развязка.
А. Е.: Да. Но здесь вот что интересно. Если в первом случае один герой и два сумоиста одолевают духов, то здесь буддийский священник обладает достаточной компетенцией для изгнания злобных духов и неупокоенных душ, и признан в обществе в качестве такого специалиста.
Эти истории про неупокоенные души были хорошо известны в городской среде средневековой Японии и часто становились основой для драматургии театра кабуки, кукольного театра бунраку.
Сюнбайсай Хокуэй. Актёр Араси Рикан II в роли Иэмона, преследуемого призраком своей жены Оива из порванного фонаря, 1832. Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
Через театр они входят в репертуар японской гравюры. Есть большое количество изображений котов-призраков или сцен театра кабуки с котами-призраками. Такие мастера, как Кунисада и Куниёси, изображали огромную кошачью голову — она заполняла собой всю сцену, и на ее фоне выступали герои. «Пионовый фонарь» тоже неоднократно появлялся на сцене и иллюстрировался в гравюре.
Утагава Куниёси. Сцена из «Призрачной истории»: демон кошки Окадзаки, ок. 1850. Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
Возьмём, к примеру, несколько поздних гравюр. Цукиока Ёситоси, живший в XIX веке, считается последним великим мастером гравюры. Он изобразил следующий сюжет: идёт Оцую, девушка-призрак, а рядом с ней — смешная, похожая на обезьянку, старая служанка, несущая пионовый фонарь.
Цукиока Ёситоси. Оцую и её служанка, 1891
Здесь он изображает их как живых людей, у них есть ноги, но мы знаем, что этот сюжет отсылает нас к истории «Пионового фонаря» и, соответственно, к теме привидений и призраков. Ёкай — так они называются по-японски.
У. Г.: Аня, а к какому периоду времени относятся сами эти фольклорные мотивы?
А. Е.: Они начинают постепенно складываться в XI — XIII веках. Они существовали довольно долго в форме устных рассказов (отоги-дзоси) или страшных рассказов (коданы), с которыми ходили исполнители по всей Японии. Бывали еще морализаторские отоги-дзоси. Примерно в XVII веке они начинают записываться и становятся литературой для горожан, беллетристикой, которую очень много печатали и читали в Японии в XVII — XIX веках. То есть фольклорная основа была заложена примерно в XI веке.
У. Г.: Понятно. Перейдем к диббуку. Что это такое? Само слово диббук происходит от глагола «прилепляться». Понятие диббук появляется, оформляется как термин, в XVII веке, не раньше. Вместе с тем, есть еще понятие двекут, гораздо более раннее. Понятие двекут тоже связано с прилеплением, но двекут — это прилепление к высшим мирам, когда человек, в каком-то смысле, прилепляется к божеству. А вот диббук — это проникновение неприкаянных душ в живое тело.
У нас есть достаточно много источников, описывающих это явление. Оно связано с ненормативным поведением человека, например, с эпилепсией, которое воспринималось как вселение неприкаянного духа в тело человека. Еще надо сказать, что среди 75 свидетельств о диббуке мы встречаем 49 свидетельств о том, как мужской дух вселялся в женщину, причём в 90% случаев это были молодые девушки. И только в 26 случаях в мужское тело вселялся этот самый злобный дух.
Некоторые исследователи полагают, что это во многом связано с ранними браками. В еврейской культуре XVI — XVIII веков были приняты очень ранние браки, когда девушку могли выдавать замуж в 12–13 лет. И по поводу брака все решали родители. До 18 лет юноша обязательно должен быть женат, а девушка — до 16. Эти ранние браки не всегда безболезненно воспринимались молодыми людьми. Подспудное, подсознательное нежелание девушки выходить замуж (а возражать она не могла) в итоге превращалось в этот самый диббук. И этот дух говорил через неё, она говорила как бы голосом духа.
Такого рода явления, по-видимому, были широко распространены. Есть пьеса Ан-ского, которая так и называется «Диббук». Сюжет ее такой: юноша и девушка любят друг друга, юноша умирает и в итоге вселяется в эту самую девушку, которая не хочет выходить замуж за нового жениха.
Хана Ровина в роли Леи. Спектакль «Диббук» по пьесе Семёна Ан-ского «Меж двух миров», реж. Евгений Вахтангов, театр Габима, Москва, 31 января 1922. Изображение из цифрового архива Wikimedia Commons
В еврейской культуре, так же как и среди буддийских монахов, были специалисты по экзорцизму, то есть по изгнанию духов. Среди этих специалистов есть очень знаменитые фигуры еврейской культуры. Это, например, Ицхак Лурия — создатель лурианской каббалы, который поделился методикой экзорцизма со своим учеником Хаимом Виталем, и тот в своей работе подробно описывает, как и что нужно делать. Сейчас я прочитаю этот текст. Йосеф Каро, составитель кодекса еврейского закона (Шульхан арух) тоже, по его свидетельству, занимался изгнанием духов.
Приведу текст Хаима Виталя:
(Хаим Виталь. Шаар руах ха-кодеш («Врата святого духа»), 34а-б).
Есть стих из псалма, который он произносил как нормальным, так и обратным прочтением:
Афкед алав раша ве-сатан яамод аль-йемино («Назначь над ним нечестивого, и сатана пусть стоит по правую руку его»).
На русском, наверное, это работать не будет, тем более, что если читать в обратную сторону, то получится совсем бессмысленно.
И подразумевал я имена, которые получаются из этого стиха, как согласно числу каждой буквы, так и соединением начальных букв.
У каждой буквы есть числовое значение, и с помощью этих гематрий, а также при помощи аббревиатур, составленных из начальных букв каждого слова, получаются какие-то имена. Эти имена считаются именами Бога, которыми заклинают эту самую душу.
И посредством этого я подразумевал то, чтобы душа вышла. И тогда эта душа начинала говорить из занятого ею тела, и отвечала на все вопросы, которые задашь, а затем я приказывал ей выйти. Иногда нужно трубить в шофар близко к уху. И если не выходит, повтори этот стих. И каждый раз, завершая, произноси с силой: «Выходи быстро!». И знай, что самое главное зависит от твоей решимости и смелости, будь героем без тени страха. И важно приказать ему, чтобы вышел он не иначе, как из-под ногтя большого пальца ноги, чтобы не навредить телу. И силой указанных имён, а также угрозой отлучения (херем и нидуй) закляни его, чтобы не навредил он этому телу и выходил. И знай, что когда он будет говорить, то тело человека, в которого он проник, будет словно камень, и голос будет выходить изо рта без шевеления губ, голос тонкий, словно голос ребёнка. И знай, что когда спросишь его, кто он и как его имя, он будет стараться тебе солгать. И нужно напугать его опять отлучением (херемом и нидуем) и силой упомянутых имён, чтобы он не врал. И тогда он скажет тебе, кто он и каково его имя на самом деле. И еще важно, чтобы все это ты делал в чистоте и святости, после ритуального омовения и с особым настроем.
Иногда это проходило в синагоге, когда собирался миньян, десять человек должны были присутствовать. Открывали врата Ковчега, чтобы были свитки Торы, зажигали свечи, трубили в шофар. Существует довольно много подобных описаний ритуалов изгнания духов. И несмотря на скепсис Генкеля (переводчика), который говорит, что монотеизм не допускает такого рода явлений, мы видим, что они в иудаизме присутствуют. И описания этих явлений очень похожи на то, о чём вы, Аня, нам рассказывали.
Вернёмся к нашей недельной главе, в которой мы имеем дело с париями, маргиналами. В главе описываются прокаженные, а также роженица, человек с семяизвержением или с каким-то истечением. И мы видим, что в новое время появляются парии иного рода. Это может быть человек с эпилепсией или падучей, или просто человек, который ведёт себя ненормативно.
Ненормативное поведение квалифицируется как близость к смерти и как контакт с миром мёртвых. Какого рода контакт? Контакт с миром неупокоенных душ злодеев, которые вселяются в тела людей. Эта практика существовала в еврейской культуре, как мы видим, с XVI по XIX век, то есть совсем недавно.
И можно сказать, что эти новые парии не являются ритуально нечистыми, поскольку само понятие ритуальной чистоты связано с существованием Храма и храмовой службы, и запретом входить в храмовое пространство для нечистых. И оно удивительным образом трансформируется в понятие диббук, имеющее много общего с оборотнями, о которых вы рассказывали.
А. Е.: Да, оборотнями или вселяющимися в чужие тела духами.
У. Г.: В еврейской культуре, к сожалению, нет изображений подобных историй. Кроме того, не описаны проникновения таких душ в животных или в неживые предметы. Но, так или иначе, мы видим, что параллели существуют. Более того, эти истории очень похожи.
Аня, на этом мы можем закончить наш сегодняшний разговор. Было очень интересно, спасибо большое.
А. Е.: Да, было очень интересно, спасибо за рассказ. И, действительно, параллели нашлись.
Другие серии ИзТорий
Взаимоотношения с другими религиями
26 японских мучеников из Нагасаки. Картина XVI—XVII веков
Страница манускрипта «Кодзики», датируемая 1371—1372 годами
Японские исследования синтоизма
Портрет Танаки Ёсито, основоположника академического изучения синтоизма
Международные исследования синтоизма
А. Н. Мещеряков, один из российских японоведов, занимающихся синтоизмом
Синто за пределами Японии
Храм Карафуто на территории Сахалинской области
Вход в храм Цубаки, находящийся в штате Вашингтон, США