ОРКСЭ Миф о Сизифе и философия Камю
У этого термина существуют и другие значения, см. Миф о Сизифе.
Философия Альбера Камю
В своем произведении Миф о Сизифе, французский философ Альбер Камю задается вопросом о смысле жизни. Он пытается ответить на философский вопрос: Стоит ли жизнь труда быть прожитой?. Камю исследует абсурд в повседневной жизни человека и приходит к выводу, что смысл жизни нужно создавать самому.
Абсурдность человеческой жизни
Камю приводит примеры абсурдности через различных персонажей. Он говорит о том, как актер играет роли в поисках эфемерной славы, о завоевателе, забывшем о вечности ради влияния на историю, и о художнике, который творит в абсурдном мире.
Понимание мифа о Сизифе
Сизиф бросил вызов Богам, пытаясь уйти от смерти. В наказание ему пришлось вечно катить камень в гору, а затем видеть, как он скатывается обратно. Камю видит в Сизифе абсурдного героя, который осознает бессмысленность своего труда, но при этом находит свободу в понимании абсурдности своей ситуации.
Высказывания Камю о смерти
Камю говорит о том, что страха смерти нужно преодолеть, принимая ее как неминуемую часть жизни. Важно смотреть смерти в глаза без горечи, чтобы стать по-настоящему свободным. Он считает, что важно принять факт неизбежности смерти, чтобы жить полноценной жизнью.
Таким образом, согласно философии Камю, человек может найти мир и умиротворение, принимая абсурдность своего существования и относясь к нему без страха и горечи.
Альбер Камю: философия жизни и творчества
Французский писатель и философ напоминает: всё ещё можно изменить, исправить, попросить прощения, пока наше сердце бьётся. Нет никакой предначертанной судьбы и прочей чепухи. Качество жизни зависит от усилий, которые мы приложили.
О рождении души
Если душа существует, неверно было бы думать, что она даётся нам уже сотворённой. Она творится на земле, в течение всей жизни. Сама жизнь — не что иное, как эти долгие и мучительные роды. Когда сотворение души, которым человек обязан себе и страданию, завершается, приходит смерть, — цитата из Записной книжки.
Альбер Камю считает, что нет никаких врождённых свойств у души. Её наполненность формируют общество, родители, друзья, книги, которые мы читаем. Душа рождается в течение жизни, то есть декорации нашего существования — это родильное отделение размером с Землю. Появление её ограниченности — человеческое страдание в течение жизни.
О системе ценностей
Вся система ценностей, принятая на Западе, противоречит истинным потребностям внутреннего мира личности и очень скоро приводит человека западной цивилизации к мысли об абсурдности своего существования и, как следствие, — к самоубийствам, — цитата из Записной книжки.
Общество потребления настолько увлечено накопительством и овладением материальных благ, что напрочь забывает о том, что в душе дыра с каждым годом становится всё глубже. Дело в навязанных Западом ценностях, разрушающих внутренний мир человека и толкающих его на преждевременную кончину. Он разочаровывается в отсутствии смыслов, уверен Альбер Камю.
О воскрешении
Всякая жизнь, посвящённая погоне за деньгами, — это смерть. Воскрешение — в бескорыстии, — цитата из книги Чума. Записки бунтаря.
По мнению писателя, если всю жизнь посвятить заработку денег и чахнуть над этим златом, именуя его смыслом существования, смерть настанет очень скоро. И оставит помимо ваших костей в этом мире лишь бумажки, которые в любой момент могут превратиться в ничто.
March 23, 2023
7 Ноября исполняется 110 лет со дня рождения Альбера Камю (1913–1960), французского писателя, философа, журналиста, публициста, драматурга. Лауреат Нобелевской премии в области литературы 1957 года.
Альбер Камю родился в Мондови (Алжир, в те времена – территория Франции) 7 ноября 1913 года. Его отец француз, мать – испанка.
Отец работал в винодельческой компании. Погиб в Первую мировую войну. Альберу к этому моменту был год, старшему сыну Люсьену на три года больше.
Детей растили мать и бабушка. Профессии у матери не было. Жили в нужде. Несмотря на это Альбер называл своё детство счастливым. Начал писать с ранних лет.
В школе на способности Альбера обратил внимание один из педагогов, Луи Жермен. Он поддерживал мальчика в учёбе, готовил его к поступлению в лицей бесплатно.
Альбер Камю: жизнь и творчество
Введение
Альбер Камю – французский писатель, философ, журналист, известный своими произведениями, в которых затрагивает темы абсурда, бессмысленности жизни и свободы. Давайте рассмотрим некоторые ключевые моменты из его жизни и творчества.
Образование и начало карьеры
В 1924 году Альбер поступил в лицей, но ему пришлось подрабатывать только в каникулы из-за отказа бабушки подать заявку на стипендию. В 1930 году у него обнаружили туберкулёз, что привело к прерыванию учебы. Тем не менее, в 1933 году Камю окончил лицей и поступил в Алжирский университет, где изучал философию, историю философии, социологию, этику, психологию и классическую литературу.
Личная жизнь
Во время учёбы Альбер женился, хотя брак не продлился долго. В 1940 году он переехал в Париж, где вступил в брак, и у него родились двое детей. Известны многочисленные романы писателя.
Творчество
В 1938 году Камю начал заниматься журналистикой, а в 1937 году вышла его дебютная работа Изнанка в лицо. Главные темы автора – смысл жизни, бессмысленность, абсурд. Он выдвинул идею абсурдизма, которая стала ключевой в его творчестве. В 1942 году вышел дебютный роман Посторонний, ставший культовым, а позже в 1947 году роман Чума, в котором акцентировал внимание на положительных чертах человеческого характера.
Публикации и деятельность
Камю также писал философские эссе, в том числе Миф о Сизифе, занимался подпольной журналистикой и писал пьесы. Его творчество вызывало широкий резонанс и отражало важные социальные и политические проблемы. В 1942 году он вступил в антифашистскую группу Сопротивление.
Альбер Камю оставил незабываемый след в литературе и философии, продолжая вдохновлять читателей исследованием глубоких и сложных аспектов гуманитарных наук.
По материалам источника.
Альбер Камю: жизнь, философия, литература
Глобальную бессмысленность существования автор подчёркивает мыслью о том, что человек способен победить конкретное зло, но уничтожить зло как составляющую жизни люди не в силах.
После окончания войны Камю подружился с философом Жан-Полем Сартром, оба были очень известны и развлекали Париж своими экстравагантными выходками и попойками. Однако закончились эти отношения разрывом и публичными оскорблениями. Причиной стало резкое расхождение во взглядах.
Сартр верил в коммунизм и большевиков, Камю верил, что человечество спасёт гуманизм.
В 1951 году вышел сборник Бунтующий человек, в него вошли три философские работы А. Камю, раскрывающие его видение понятия экзистенциализм. Сартр резко раскритиковал работу, давшую название сборнику – эссе о причинах восстаний.
Экзистенциализм (фр. existentialisme от лат. existentia – существование) – философское течение XX века о существовании человека в социальном и психологическом аспектах. Для осознания себя нужна пограничная ситуация, например, близость смерти.
Человек тяготится своим существованием, он внутренне одинок и напуган действительностью.
Центральная проблема философии Альбера Камю – проблема смысла жизни. Важно, что он отрицает существование Бога.
Как же быть? Камю предполагает три варианта.
Можно жить с максимальной выгодой для себя, не ограничивая себя ничем. Человек – сам себе мерило всего.
Второй вариант – самоубийство, капитуляция человека перед судьбой.
Третий вариант – это в противоположность второму – бунт, восстание против своей судьбы. Вопреки всему человек утверждается в осмысленности жизни, в её нравственности. Правда и нравственность побеждают преступления и ложь.
Что есть свобода и что есть истина? Каков подлинно свободный человек?
Согласно Камю, жизнь требует бунта. Чтобы обрести подлинную свободу, нужно восстать против всего, что является помехой.
В 1957 году Альберу Камю присудили Нобелевскую премию по литературе с формулировкой За огромный вклад в литературу, высветивший значение человеческой совести.
Премии он не ожидал. На церемонии произнёс традиционную речь. А.И. Солженицын написал, что это было лучшая нобелевская речь за всю историю премии.
Альбер Камю погиб в автомобильной аварии 4 января 1960 года, недалеко от города Вильблёвен. Машину вёл издатель Мишель Галлимар, с ним ехали его жена и дочь и Камю.
Писатель погиб на месте. Ему было 46 лет.
Уже после его ухода из жизни были опубликовали два его произведения – Счастливая смерть (1971) и неоконченный автобиографический роман Первый человек (1994). Первое было написано еще в 30-е годы, второе было найдено в багажнике автомобиля Галлимара.
Заставляет задуматься такое высказывание Камю: Человека делает человеком в большей степени то, о чем он умалчивает, нежели то, что говорит.
Альбер Камю, Чума, роман, фрагмент, начало
Перевод Н. Жарковой
Если позволительно изобразить тюремное заключение через другое тюремное заключение, то позволительно также изобразить любой действительно существующий в реальности предмет через нечто вообще несуществующее.
Надо признать, что город как таковой достаточно уродлив. И не сразу, а лишь по прошествии известного времени замечаешь под этой мирной оболочкой то, что отличает Оран от сотни других торговых городов, расположенных под всеми широтами. Ну как, скажите, дать вам представление о городе без голубей, без деревьев и без садов, где не услышишь ни хлопанья крыльев, ни шелеста листвы, – словом, без особых примет. О смене времени года говорит только небо. Весна извещает о своем приходе лишь новым качеством воздуха и количеством цветов, которые в корзинах привозят из пригородов розничные торговцы, – короче, весна, продающаяся вразнос. Летом солнце сжигает и без того прокаленные дома и покрывает стены сероватым пеплом; тогда жить можно лишь в тени наглухо закрытых ставен. Зато осень – это потопы грязи. Погожие дни наступают только зимой.
Самый удобный способ познакомиться с городом – это попытаться узнать, как здесь работают, как здесь любят и как здесь умирают. В нашем городке – возможно, таково действие климата – все это слишком тесно переплетено и делается все с тем же лихорадочно-отсутствующим видом. Это значит, что здесь скучают и стараются обзавестись привычками. Наши обыватели работают много, но лишь ради того, чтобы разбогатеть. Все их интересы вращаются главным образом вокруг коммерции, и прежде всего они заняты, по их собственному выражению, тем, что «делают дела». Понятно, они не отказывают себе также и в незатейливых радостях – любят женщин, кино и морские купания. Но, как люди рассудительные, все эти удовольствия они приберегают на субботний вечер и на воскресенье, а остальные шесть дней недели стараются заработать побольше денег. Вечером, покинув свои конторы, они в точно установленный час собираются в кафе, прогуливаются все по тому же бульвару или восседают на своих балконах. В молодости их желания неистовы и скоротечны, в более зрелом возрасте пороки не выходят за рамки общества игроков в шары, банкетов в складчину и клубов, где ведется крупная азартная игра.
Мне, разумеется, возразят, что все это присуще не только одному нашему городу и что таковы в конце концов все наши современники. Разумеется, в наши дни уже никого не удивляет, что люди работают с утра до ночи, а затем сообразно личным своим вкусам убивают остающееся им для жизни время на карты, сидение в кафе и на болтовню. Но есть ведь такие города и страны, где люди хотя бы временами подозревают о существовании чего-то иного. Вообще-то говоря, от этого их жизнь не меняется. Но подозрение все-таки мелькнуло, и то слава Богу. А вот Оран, напротив, город, по-видимому, никогда и ничего не подозревающий, то есть вполне современный город. Поэтому нет надобности уточнять, как у нас любят. Мужчины и женщины или слишком быстро взаимно пожирают друг друга в том, что зовется актом любви, или же у них постепенно образуется привычка быть вместе. Между двумя этими крайностями чаще всего середины нет. И это тоже не слишком оригинально. В Оране, как и повсюду, за неимением времени и способности мыслить люди хоть и любят, но сами не знают об этом.
Будем надеяться, что эти беглые указания дадут достаточно четкое представление о нашем городе. Впрочем, не следует ничего преувеличивать.
Надо бы вот что особенно подчеркнуть – банальнейший облик города и банальный ход тамошней жизни. Но стоит только обзавестись привычками, и дни потекут гладко. Раз наш город благоприятствует именно приобретению привычек, следовательно, мы вправе сказать, что все к лучшему. Конечно, под этим углом жизнь здесь не слишком захватывающая. Зато мы не знаем, что такое беспорядок. И наши прямодушные, симпатичные и деятельные сограждане неизменно вызывают у путешественника вполне законное уважение. Этот отнюдь не живописный город, лишенный зелени и души, начинает казаться градом отдохновения и под конец усыпляет. Но справедливости ради добавим, что привили его к ни с чем не сравнимому пейзажу, он лежит посреди голого плато, окруженного лучезарными холмами, у самой бухты совершенных очертаний. Можно только пожалеть, что строился он спиной к бухте, поэтому моря ниоткуда не видно, вечно его приходится отыскивать.
После всего вышесказанного читатель без труда согласится, что происшествия, имевшие место весной нынешнего года, застали наших сограждан врасплох и были, как мы поняли впоследствии, провозвестниками целой череды событий чрезвычайных, рассказ о коих излагается в этой хронике. Некоторым эти факты покажутся вполне правдоподобными, зато другие могут счесть их фантазией автора. Но в конце концов летописец не обязан считаться с подобными противоречиями. Его задача – просто сказать «так было», если он знает, что так оно и было в действительности, если случившееся непосредственно коснулось жизни целого народа и имеются, следовательно, тысячи свидетелей, которые оценят в душе правдивость его рассказа.
Утром шестнадцатого апреля доктор Бернар Риэ, выйдя из квартиры, споткнулся на лестничной площадке о дохлую крысу. Как-то не придав этому значения, он отшвырнул ее носком ботинка и спустился по лестнице. Но уже на улице он задал себе вопрос, откуда бы взяться крысе у него под дверью, и он вернулся сообщить об этом происшествии привратнику. Реакция старого привратника мсье Мишеля лишь подчеркнула, сколь необычным был этот случай.
Если доктору присутствие в их доме дохлой крысы показалось только странным, то в глазах привратника это был настоящий позор. Впрочем, мсье Мишель занял твердую позицию: в их доме крыс нет. И как ни уверял его доктор, что сам видел крысу на площадке второго этажа, и, по всей видимости, дохлую крысу, мсье Мишель стоял на своем. Раз в доме крыс нет, значит, кто-нибудь подбросил ее нарочно. Короче, кто-то просто подшутил.
Думал он не о крысе. При виде брызнувшей крови он снова вернулся мыслью к своим заботам. Жена его болела уже целый год и завтра должна была уехать в санаторий, расположенный в горах. Как он и просил уходя, она лежала в их спальне. Так она готовилась к завтрашнему утомительному путешествию. Она улыбнулась.
– А я чувствую себя прекрасно, – сказала она.
Доктор посмотрел на повернутое к нему лицо, на которое падал свет ночника. Лицо тридцатилетней женщины казалось Риэ таким же, каким было в дни первой молодости, возможно из-за этой улыбки, возмещавшей все, даже пометы тяжелого недуга.
– Постарайся, если можешь, заснуть, – сказал он. – В одиннадцать придет сиделка, и я отвезу вас обеих на вокзал к двенадцатичасовому поезду.
Он коснулся губами чуть влажного лба. Жена проводила его до дверей все с той же улыбкой.
Наутро, семнадцатого апреля, в восемь часов привратник остановил проходящего мимо доктора и пожаловался ему, что какие-то злые шутники подбросили в коридор трех дохлых крыс. Должно быть, их захлопнула особенно мощная крысоловка, потому что они все были в крови. Привратник еще с минуту постоял в дверях, держа крыс за лапки, он, видимо, ожидал, что злоумышленники выдадут себя какими-нибудь ядовитыми шутками. Но ровно ничего не произошло.
– Ладно, погодите, – пообещал мсье Мишель, – я их непременно поймаю.
Заинтригованный этим происшествием, Риэ решил начать визиты с внешних кварталов, где жили самые бедные его пациенты. Мусор оттуда вывозили обычно много позже, чем из центра города, и автомобиль, кативший по прямым и пыльным улицам, чуть не задевал своими боками стоявшие на краю тротуара ящики с отбросами. Только на одной из улиц, по которой ехал доктор, он насчитал с десяток дохлых крыс, валявшихся на грудах очистков и грязного тряпья.
Первого больного, к которому он заглянул, он застал в постели в комнате, выходившей окнами в переулок, которая служила и спальней и столовой. Больной был старик испанец с грубым изможденным лицом. Перед ним на одеяле стояли две кастрюльки с горошком. Когда доктор входил, больной, полусидевший в постели, откинулся на подушки, стараясь справиться с хриплым дыханием, выдававшим застарелую астму. Жена принесла тазик.
– А вы видели, доктор, как они лезут, а? – спросил старик, пока Риэ делал ему укол.
– Верно, – подтвердила жена, – наш сосед трех подобрал.
Старик потер руки.
– Лезут, во всех помойках их полно! Это к голоду!
Риэ понял, что о крысах говорит уже весь квартал. Покончив с визитами, доктор возвратился домой.
– Вам телеграмма пришла, – сказал мсье Мишель.
Доктор осведомился, не видал ли он еще крыс.
– Э-э, нет, – ответил привратник. – Я теперь в оба гляжу, сами понимаете. Ни один мерзавец не сунется.
Телеграмма сообщала, что завтра прибывает мать Риэ. В отсутствие больной жены дом будет вести она. Доктор вошел к себе в квартиру, где уже ждала сиделка. Жена была на ногах, она надела строгий английский костюм, чуть подкрасилась. Он улыбнулся ей.
– Вот и хорошо, – сказал он, – очень хорошо.
На вокзале он посадил ее в спальный вагон. Она оглядела купе.
– Пожалуй, слишком для нас дорого, а?
– Так надо, – ответил Риэ.
– А что это за история с крысами?
– Сам еще не знаю. Вообще-то странно, но все обойдется.
– Когда ты вернешься, все будет по-другому. Начнем все сначала.
– Да, – сказала она, и глаза ее заблестели. – Начнем.
Она повернулась к нему спиной и стала смотреть в окно. На перроне суетились и толкались пассажиры. Даже в купе доходило приглушенное пыхтение паровоза. Он окликнул жену, и, когда она обернулась, доктор увидел мокрое от слез лицо.
– Не надо, – нежно проговорил он.
В глазах ее еще стояли слезы, но она снова улыбнулась, вернее, чуть скривила губы. Потом прерывисто вздохнула.
– Ну иди, все будет хорошо.
Он обнял ее и теперь, стоя на перроне по ту сторону вагонного окна, видел только ее улыбку.
– Прошу тебя, – сказал он, – береги себя.
Но она уже не могла расслышать его слов.
При выходе на вокзальную площадь Риэ заметил господина Огона, следователя, который вел за ручку своего сынишку. Доктор осведомился, не уезжает ли он. Господин Отон, длинный и черный, похожий на человека светского, как некогда выражались, и одновременно на факельщика из похоронного бюро, ответил любезно, но немногословно:
– Я встречаю мадам Отон, она ездила навестить моих родных.
Риэ шагнул было в сторону поезда, но потом снова повернул к выходу.
– Да, но это ничего, – проговорил он.
Все, что удержала его память от этой минуты, был железнодорожник, несший ящик с дохлыми крысами, прижимая его к боку.
В тот же день после обеда, еще до начала вечернего приема, Риэ принял молодого человека – ему уже сообщили, что это журналист и что он заходил утром. Звался он Раймон Рамбер. Невысокий, широкоплечий, с решительным лицом, светлыми умными глазами, Рамбер, носивший костюм спортивного покроя, производил впечатление человека, находящегося в ладах с жизнью. Он сразу же приступил к делу. Явился он от большой парижской газеты взять у доктора интервью по поводу условий жизни арабов и хотел бы также получить материалы о санитарном состоянии коренного населения. Риэ сказал, что состояние не из блестящих. Но он пожелал узнать, прежде чем продолжать беседу, может ли журналист написать правду.
– Ну ясно, – ответил журналист.
– Я имею в виду, будет ли ваше обвинение безоговорочным?
– Безоговорочным, скажу откровенно, – нет. Но хочу надеяться, что для такого обвинения нет достаточных оснований.
Очень мягко Риэ сказал, что, пожалуй, и впрямь для подобного обвинения оснований нет; задавая этот вопрос, он преследовал лишь одну цель – ему хотелось узнать, может ли Рамбер свидетельствовать, ничего не смягчая.
– Я признаю только свидетельства, которые ничего не смягчают. И поэтому не считаю нужным подкреплять ваше свидетельство данными, которыми располагаю.